- Роберт, почему решили взяться именно за хореографическую программу?

- Если бы три года назад я реально представлял, чего это  будет мне стоить, ни за что, наверное, не приступил бы к проекту. Как актер я привык отвечать только за свою работу, то есть сыграл плохо – сам виноват. Совсем другое дело, когда стоишь за кулисами и понимаешь: ты сделал все, что мог, а дальше все зависит от них… Я, конечно, ни в коем случае не жалею, что сделано, то сделано. Тем более, не думаю, что у нас получилось плохо. Выбор мой, скорее всего, обусловлен влиянием клоунады. Все-таки, как говорил Михаил Жванецкий, Слава Полунин очень громко молчит о том, о чем мы все кричим. И его молчание гораздо убедительнее наших криков. Хореография – это язык жестов и пластики. Кроме того, драматический театр, мне кажется, потихоньку теряет свои позиции. Сейчас много фестивалей, собирающих  труппы самых разных авангардных направлений. Все ищут какой-то новый язык. Кому-то это удается лучше, кому-то хуже. Процесс идет уже давно и необязательно при этом, что драматический театр должен исчезнуть. Это произойдет, когда придет время. По количеству танцевальных  ансамблей, понятно, что язык танца у адыгов – один из наиболее присущих нашей культуре способов ее выражения. Танцы я очень люблю, видимо, не реализовал себя когда-то как танцор. То видение, которое я воплотил в «Черкесском круге», хочется надеяться, интересно для национальной хореографии. Изначально мы хотели сделать от начала до конца танцевально-шуточную программу, ни в коем случае не пародию. Пока с хореографом Аланом Цопановым ее обсуждали, появились какие-то красивые идеи, номера, и мы решили: сделаем сначала их, потом будем вплетать шуточные номера. С Аланом легко работать – мы с ним в одном направлении думаем, так же, как  и с Анзором Увижевым – автором музыки ко всем номерам проекта. Вообще, мы все единомышленники.

- Работая над проектом, вы старались адаптировать его, как заявляли, в первую очередь к европейскому и американскому зрителю. Почему?

- У меня много знакомых европейцев, американцев, я заинтересован в том, чтобы они узнали о культуре нашего народа через общедоступный язык. После знаменитого Ривер данс, оказавшего серьезное влияние на национальную хореографию, в мире появилось много групп, танцующих ирландские танцы. Затем грузины сделали свое неплохое шоу «Легенды Грузии», мне кажется, под явным влиянием Ривер данс. Как-то мы с женой и дочкой в национальных костюмах фотографировались на фоне Манхэттена в Нью-Йорке. Так вот, многие прохожие подходили и спрашивали, не грузины ли мы. Я не претендую на какую-то исключительность, но хочу, чтобы нас знали как черкесов  и не путали с грузинами или еще кем-то на Кавказе. Не потому, что другие хуже или лучше, просто мы – это мы.

- Несмотря на восторженный прием публики, проект был не совсем доработан…

- Естественно. Мы как бы проходили первый этап становления.  Поскольку все только зарождалось, рисковали,  спорили,  боялись. Нам нужно было увидеть, как публика это примет. Кстати, очень благодарен зрителям. Они  придали уверенности в первую очередь ребятам. Мне ведь приходилось их убеждать, что это будет интересно, что не надо бояться… На первом концерте, когда после каждого номера зал взрывался аплодисментами, все понимали: может быть, не все хорошо, как хотелось бы, но нам прощали какие-то накладки, как бы авансом дарили аплодисменты. Второй концерт провели более уверенно и чисто. Прекрасно понимаю, что публика аплодировала идее, для меня тоже она была важна в первую очередь.

- Чего  боялись ребята? Ведь они не первый раз выходили на сцену…

- В программе, кроме финального номера, не было ничего традиционного. Когда они исполняли кафу: юноши - во фраках, девушки - в бальных платьях, я стоял за кулисами и видел, как у них буквально ноги дрожали, никто не знал, как это будет воспринято. Ведь кафа, хоть и светский танец, но посягательство на его основы, так сказать, смерти подобно. По-моему, нас поняли правильно: после минутной паузы тишину взорвали аплодисменты. Мне кажется, если и были какие-то сомнения, что, в принципе, нормально, то за этот номер простили все.

- Программа претерпела какие-то изменения?

- Для гастролей мы записали фонограмму кафы в исполнении симфонического оркестра под управлением Бориса Темирканова. Убрали один юмористический номер ("Старики"), заменили другим, плюс еще один номер. Придумали новый, очень интересный финал. Мадина (сестра) сшила потрясающие костюмы. Кстати, и с ней мне очень легко работать: понимаем друг друга с полуслова. Ввели новый персонаж – джегуако.  Изменился состав артистов: в шоу участвуют танцоры из двух коллективов – "Кабардинки" и "Хатти".

Лариса Шадуева

© Кабардино-Балкарская правда