Поток вынужденных переселенцев с Кавказа в Османскую Империю, начавшийся в середине 19 века, продолжался вплоть до установления Советской власти в России.

Так, один из переселенцев, выехавший на ближний восток в начале 20 века в возрасте 18 лет Машуко, всю жизнь мечтал вернуться домой – на родной Кавказ. Он с трепетом слушал любые известия, приходивщие с родины. За всю свою жизнь он так и не смог вернуться на землю своих предков, на землю, где он впервые увидел небо. Своим детям он всегда говорил, что у него одна мечта - вернуться домой на Кавказ. Он прожил до глубокой старости, но его заветной мечте не суждено было сбыться. На девятом десятке лет, нашего героя подкосила болезнь и он слег. Как раз в это время в их селе гостил один молодой черкес, который приехал с Кавказа. Услышав о болезни старика, он решил его навестить, и принес ему кассету с записью старинных адыгских песен. Когда старик услышал эти песни, на его лице появились слезы. Через пару минут старик уже рыдал. Пожилой черкес плакал в присутствии своих дочерей!

Строгие хранители Хабзэ сказали бы, что ему следовало сдержать слезы – не пристало мужчине плакать перед женщинами, тем более родными дочерьми. Но в этот момент его никто не мог упрекнуть. Это человек, который был безвинно изгнан из родного дома, оторван от своих корней, человек, который вынужден был жить до самой старости на чужбине. Наверное это простительная слабость.

Мы не можем сказать были ли это слезы от счастья или же от боли. Вероятно, имели место и то и другое.

На следующий день, Машуко покинул этот мир. Несмотря на то, что он прожил жизнь и был похоронен на чужой земле, сердцем он всегда был на Кавказе, в стране адыгов – Черкесии.

Таких как Машуко не мало. Многие уже отошли в мир иной, в сердцах других еще теплится надежда на то, что они смогут вновь обрести Родину. Лишь одному Всевышнему известно кому из них посчастливится.