В мире есть два очень похожих друг на друга струнных смычковых инструмента. Один из них – кабардинский пшынакаб, пришедший, по всей видимости, от хеттов, предков адыгов, из древней Малой Азии на Кавказ ещё в 1 тысячелетии до нашей эры и ставший праотцом шикапшины. Другой до сих пор в ходу у африканских племён. В обоих используют для струн конский волос, оба изготовляются из тыквы. Только декой для второго служит змеиная кожа, а для первого – кожа домашнего животного. Сама же недавно возрождённая шикапшина аналогов не имеет.
В древности этот инструментбыл непременным участником любых черкесских семейных праздников. Его необычный звук нежно вплетался в узор национальной мелодии, придавая ей уникальный колорит. Как рассказывает фольклорист Дыжын Чурей, на большое празднество приглашали до 12 музыкантов, чтобы играть на шикапшине по очереди…
В прошлом столетии шикапшина была незаслуженно забыта. Восстановил её музыкант и народный мастер России по изготовлению народных инструментов Владимир Ойберман. Он немного усовершенствовал шикапшину, добавив инструменту ещё две струны. Возможности инструмента стали шире и так началось её возрождение...
Название «шыкlэпшынэ» происходит от двух черкесских слов: шича – конский хвост и пшина – музыкальный инструмент. А «конским хвостом» зовётся она, потому что и струны, и смычок сделаны из конского волоса.
В прошлом для натирания смычка музыканты использовали животный жир, теперь – обычную канифоль. Встречаются шикапшины разной формы: кинжалообразные, лодкообразные, овальные, трапециевидные. Для изготовления инструмента могут использоваться разные материалы: ясень, самшит или ольха, причём корпус у инструмента обязательно должен быть долбленый. По кабардинской традиции корпус шикапшины делают из древесины грецкого ореха. В прежние времена считалось, что это дерево священно, а сам инструмент имеет связь с потусторонним миром, как и тот, кто на нём играет. Шикапшину или камыль использовали, к примеру, для поиска утопленников. Исполнитель шёл по берегу и играл. В том месте, где под водой лежал утопленник, звук обрывался. И, говорят, находили.
Помимо этой полезной функции, на шикапшине исполняли так называемые врачевальные песни и мелодии. Известен, к примеру, старинный обряд чапщ, когда к смертельно больному человеку приглашали музыканта, и считалось, что только звук его шикапшины мог увеселить дух умирающего.
Сейчас на Кавказе есть только три именитых мастера по изготовлению шикапшины. Один – мастер Ойберман, второй из Черкесии – Замудин Гучев, предпочитающий ствол самшита для изготовления шикапшины, а третий – Зубер Евазов, удивительный человек, музыкант, не только ставший мастером, но и обретший свою душу в изящном инструменте из стародавнего прошлого.
Первые познания в игре на шикапшине Зуберу преподал не кто иной, как сам Владимир Ойберман. Он давал молодому человеку записи со старинными танцевальными мелодиями. «Спустя много лет в Ростове, когда я учился в аспирантуре, на мой урок с профессором как-то раз решили заглянуть ректор, заведующие аспирантурой и консераторией,- вспоминает Зубер.- Я не люблю, как и любой музыкант, когда слушают «сырое», но куда было деваться? Итак, Бах на шикапшине. Я настолько отрешился, так погрузился в произведение, что не видел ничего вокруг себя, пока не отыграл... И тут увидел заплаканные глаза заведующей косерваторией. Она сказала тогда: «Почему мы не знаем этот инструмент? Если скрипка – царица музыки, то шикапшина – её король».
Зубер Евазов, ставший не только музыкантом, но и мастером, старается хоть немного усовершенствовать свой любимый инструмент.
У кабардинских наигрышей свои каноны. Там совсем другие размеры, отличные от привычной европейской квадратности, но от этого они не полчаются более узкими. Даже, скорее, наоборот. Шикапшина в руках настоящего мастера способна рассказать историю нашего народа с самого начала…
«ТеRритория гоR», №2, апрель/май 2008