Предание о сватовстве Лавристана

Знаменитый Лавристан происходил от славного адыхского рыцаря Хамиша. Он задумал жениться, и выбор его пал на дочь Коготлуко, по имени Малякибох; она отвечала на предложение: «Знаменитый князь Лавристан Хамишович, если ты хочешь взять меня в замужество, то позволь мне самой назначить за себя уасса (калым); если ты его взнесешь, то я готова быть твоей женой; если же не пожелаешь выполнить мое предложение, то не ищи моего согласия». Лавристан согласился и требовал объявления уассы. Она сказала:
«Мидерэ дак лъэпкъыу цIыхуищэ,
Шыгъыныгъуищэр цыпащхъуэу,
Мысыр щыгъыныгъуищэр Iэпхэ бгъэ Iулъуэ,
Афищэм хэлъыр дыщэ Iунэу, —
Аращ си уасэр», т. е. «Сто человек индийского и дакского племени, сто одежд из светло-синего сукна, сто сирийских налокотников, сто кольчуг с золотыми гвоздиками, — вот мой уасса». Лавристан исполнил ее требование и взял ее в жены. Некоторые говорят, что Лавристан убит в сражении с войсками хана Байкана; другие, напротив, что он скрылся во время нашествия. Те, которые утверждают первое мнение, говорят, что он похоронен под Бештовой горой. Как бы то ни было, но предание сохранило слова:
«Ар инт, плIэухуэт,
ЛIыхъути щIыкIафIэт,
Кимериан лулэу теплъафIэт,
Темученмэ елъэщэкIти
ГъуейкIэ щыщIыхьэрти
УрысейкIэ къыщыщIэкIыжырт», т. е. «высок рост его, широки плечи, осанка мужественна. Он вошел в Русь и воротился через горы. Стан его уподоблялся кимирианскому чубуку».

Предание о нашествии Китай-хана на Кабарду

Китай-хан, победив многие народы, дошел до границ адыхов. Слухи о его победах и известие о направлении его войска уже распространились в нашем народе. Он немедленно начал собирать свои силы для отражения этого нашествия. Хан же прислал посла, который объявил следующее: «Напрасно вы, адыхе, тревожитесь: я хочу быть вашим другом, а не врагом; я только желал с вами видеться, ибо давно наслышан о силе и храбрости вашего народа; я приготовил для испытания вашей силы самого лучшего из своих борцов; приятно будет, если вы изберете с вашей стороны достойного ему противника. Я предлагаю условием этого единоборства, чтоб народ побежденного служил народу победителя». Адыхейцы согласились на предложение и назначили срок для представления борцов с обеих сторон. Они выбрали женщину из черного народа, по имени Лашинкай, искусно переодели ее в мужское платье и отправили к Китай-хану для состязания в борьбе. Когда все было готово, хан приказал начать борьбу; она продолжалась около часу, и ханский борец был побежден. Хан приметно изменился в лице, но не показал своего гнева. Тогда адыхейцы открыли ему шутку, что борец их — женщина, и предложили ему вновь испытать силу своих борцов с мужчинами. «Лучшего моего борца, отвечал он, поборола ваша женщина, но я должен выполнить предложенные мною условия, отблагодарив князей и подарив им семь рабов». Он простился с народом и отправился восвояси. К этому случаю относится следующая песня:
«Кайсын был храбрый витязь, доблестный боец, которого страшились многочисленные толпы; но сила жены Лашинкай превзошла его славою.
Напрасно Кайсын исправлял тугой лук свой, снабжал колчан стрелами острыми, напрасно холил доброго коня, даром кормил ты его; напрасно чистил латы свои, блеском затмевающие зрение.
Уже поздно! Лашинкай низвергнула дерзновенного борца Китай-хана.
Взгляните на гордость и торжество наше, смотрите, как адыхе выступают с добычей и подарками.
Их можно уподобить богатой прибыли, приобретенной старательным купцом от своего товара».
Место состязания в борьбе адыхов и Китай-хана указывают на реке Чегеме, несколько выше Чегемского укрепления. Оно и ныне носит название Лашинкай.

Повесть о подвигах Инала

Инал был щедро одарен природой: он имел все качества великих и добродетельных людей. Под его твердым и благоразумным управлением прекратились смуты и беспорядки между адыхейцами. Приобрев доверенность народа, он упрочил свою власть и успел примирить враждующие стороны и соединить разъединенные силы. Благородная душа его, ненавидя насилия и беспорядки, предприняла строгими мерами истребить вкоренившееся буйство. Первым попечением его было наказать виновных в беспорядках князей и их подданных. Некоторых он подвергнул телесному наказанию, а более важных преступников казнил смертью; добрых же ласкал и старался отличать; в особенности он оказывал свои милости опским или абазинским князьям, Аше и Шаше. Успех увенчал его предприятия; он имел удовольствие видеть, что им водворенное устройство начало упрочиваться. Многие буйные князья, не желая подчиниться власти Инала, удалились в самые неприступные места и оттуда производили опустошительные набеги на соседей. Инал решился их истребить, собрал войско и разбил соединенные их силы, причем взял до тридцати главных начальников в плен, десятерых из них казнил, а прочих принудил к присяге на верность и подданство. Между тем южные горцы взбунтовались, под предводительством опского князя Оздемира, который, собрав значительное число их, пошел против посланных Иналом кегахов и победил их. Но когда они узнали, что против них собирается сам Инал с войском, то Оздемир удалился в Абхазию. Инал пошел за ним к абазехам и истребил много людей в том народе за их непокоренность. В этой войне Оздемир лишился жизни.
Благоразумие, прямодушие и высокие дарования Инала приобрели ему любовь и уважение адыхейских племен. Это расположение еще более усилилось, когда египетские переселенцы окончательно соединились с туземцами, приняв их веру и язык. Обиженные находили защиту, а притеснители справедливое наказание. Мудрые постановления упрочили возникающее спокойствие. Сорок судей, поставленных над народом, заботились о его благосостоянии и поддерживали тишину и благоденствие. Этот образ правления продолжался до 1427 года. Князь Инал пользовался в народе большим уважением, и подданные нарекли его великим и мудрым и любили его, как отца. Он же во все продолжение своей жизни ни о чем так не заботился, как о благосостоянии подданных и о спокойствии края. Он был наименован святым, и впоследствии вошла в употребление поговорка: «Дай, боже, Иналов день!».
После покорения Абхазии, находясь на Дзибе для заключения мира с абхазскими племенами, он, по окончании всех дел, скончался смертью праведника. Тело его похоронено в упомянутой земле, и могила его, известная и до сих пор, носит название Инал-кубе, т. е. «Иналова могила» (по-абазински). И теперь народ свято чтит прах Иналов; он запрещает пускать скот вблизи его могилы; убить зверя в ее окрестности считается преступлением. Инал вступал три раза в брачный союз и оставил после себя пять сыновей: от первой жены Жайхота, от второй — Миньболата и Беслема: а от третьей — Унармеса и Кирмиша. Все эти сыновья по обычаю адыхов были взяты на воспитание узденями. После смерти Инала подвластные решительно не хотели повиноваться сыновьям его. Ни один из них не обладал качествами отца, необходимыми для управления столь обширной землей. Напротив того, их надменный и вздорный характер, сделавшись всюду известным, возбудил неповиновение и раздор не только в простом народе, но даже и между князьями, которые предались прежнему самоуправству. Все благие намерения Инала были забыты, и даже княжившие братья подавали пример неповиновения старшему брату. Должно полагать, что разноутробие Иналовых детей было причиной их раздоров. После долгих беспокойств, они разделились на три части: один из них остался в Хегаке, другие поселились в Кемиргое, а остальные ушли в Кабарду. От этих-то сыновей Инала производят свое родоначалие нынешние кабардинские, кемиргоевские и бесленеевские князья.
В давние времена из потомков адыхейских князей в Кемиргоевском племени княжили три брата. Их звали Болотоко, Занн и Хотокой. Долго они жили вместе, но, наконец, младшие пожелали отделиться от старшего брата, но на это не могли долго получить его согласия. Наконец Занн успел хитростью привлечь на свою сторону многих из разных племен. Усилившись таким образом, он подготовил некоторых приверженцев отделиться от соотчичей, под видом переселения на выгодное место. После того он стал опять просить убедительно старшего брата о дозволении переселиться на новое место. Последний, не подозревая его намерений сделаться независимым, согласился н отпустил часть своего народа с арбами на назначенное место. Потомки этих переселенцев и доныне еще занимают те же места и называются Занно. Болотоко, сведав о его намерении быть независимым и желая его наказать, оставил на старом месте жительства все имущество отделившихся людей. На следующий год Хотокой, следуя примеру брата, отделился также от своего племени с некоторой частью народа и ушел на избранное место. Потомки его и поныне называются хатохоевцами. Болотоко же, будучи благоразумен и тверд и не желая разорять народ свой переселением, остался на прежнем месте жительства с большей частью своего племени. Этот народ до сей поры удержал прежнее название Кемиргой населяли в прежнее время пространство между Кубанью и Лабою, при слиянии этих рек, а потом часть их перешла за р. Белую (у черкес — Шагуаша), а Болотоко слывет в адыхейском народе «князем из князей».

Предание о войне с хазарами

Некоторые полагают, что адыхе состояли в зависимости у хазар; но наши предания ничего не сохранили об этом порабощении. Напротив того, сохранились многие подробности о войнах с хазарами и тмутараканскими князьями. Повествуют, что адыхейский князь Безруко Болотоков соединил свои силы с войском князя Алегико Канжов и пошел воевать Хазарию. Хазары приготовились к обороне и ожидали нападения. Князь Алегико, посланный вперед с малым отрядом для открытия неприятеля, не доходя границы, наткнулся нечаянно на хазарское войско, которое превосходило его числом; завязалось жаркое дело, в самом начале которого Алегико был взят в плен. Его отряд был окружен и едва мог устоять против сильного натиска многочисленных врагов. Князь Безруко подоспел вовремя, чтобы выручить передовой отряд. Он с храбрым войском стремительно бросился на неприятеля, как голодный волк на стадо баранов. Неприятель защищался мужественно и, сколько ни сопротивлялся, — храбрым натиском князя Безруко был опрокинут и совершенно разбит. Успех этого набега не мог, однако же, утешить его в потере князя Алегико, который остался в плену у хазар. Следующая песня подтверждает повествование:
«За морем давно уже настороже правый глаз Алегико; давно ожидает он прибытия больших кораблей, давно ожидает он серебряного моточка, чтоб получить свободу.
Клятва пред богом — дело великое; мне клялись многожды освободить меня; но гордые меня обманывают.
За кровь княжескую сам бог искатель и мститель.
Князь Алегико, зачинщик войны, негодует в Саркале на адыхов.
Напрасно негодовал Алегико, ибо воины разили врагов как молния; но, не находя нигде товарища своего, возвратились в свои дома с богатой добычей.
Клятва перед богом — дело великое; но обманчивы были клятвы, храбрый Алегико доживал век свой в тяжкой неволе».
Таким образом, князь Алегико пробыл три года в плену в Саркале; но между тем (так говорит предание), татарский хан с многочисленным войском вступил в западную часть Кавказа и объявил войну кахам и кеггахам. Адыхи, собравши свои войска, выступили к реке Пшисе, где они сошлись с неприятелем. На этой реке было дано несколько сражений; между тем предварительно уведомили опские племена о нашествии врагов. Наши просили у них помощи, и опсы с охотой вызвались прислать к ним несколько тысяч ратников. По прибытии союзного войска, военные действия прекратились с обеих сторон, и хан согласился заключить мир на следующих условиях; чтобы адыхи и опсы соединили свои силы с ханскими и предприняли сообща поход против Аскалы, или Саркалы, которая; по преданиям нашим, находилась за Доном. Слово «саркала» на персидском языке значит «главная крепость»; Аскала — «Азовская крепость». Адыхейцы согласились и, таким образом, два значительных войска отправились для взятия Саркалы. Поход был удачный. Князь Безруко сопутствовал хану, и совокупными действиями они разбили войско хазарское, взяли Саркалу и освободили князя Алегико. Они заняли все царство Хазарское по берегу Азовского моря и овладели Тамтаракаем. Нашим войскам досталась богатая добыча. Видя ревность и хорошее содействие наших войск, хан благодарил их за храбрость и мужество и, наградив богатыми дарами, отпустил с почестями в отечество. Это счастливое возвращение наших войск способствовало к поддержанию народа, страдавшего тогда от голода по случаю неурожая. Следующая песня сочинена по поводу взятии Саркала:
«Крепкие стены мотодские обагрены кровью неприятельской.
Много лучших витязей наших погибло в ущельях Саркала, много пало там еганских юношей.
Несмотря на потерю воинов, наши стояли крепко, и трубач с белого коня своего громко созывал витязей на новый бой, и вновь закипела ярая битва за морем Азовским.
Воины наши терпят голод, но попечения Безруко насыщают утомленных ратоборцев.
Татарский хан и к нам приводил бесчисленное воинство, которое могло бы покорить всю вселенную.
Мужественный витязь не смотрит на вражьи луки; пораженный в голову стрелой, он продолжает сражаться.
Таковым оказал себя мужественный Фамоко, искатель битв. Является Хату на прекрасном своем коне, но не будет он более гордиться им; конь пал, уязвленный в сражении.
Храбрые Договы яростно бились с ожесточенным неприятелем.
Прибыл Кофнира, и враги утратили своего богохранимого князя, ездившего на белом коне. Тогда ничто не могло удержать стремления наших воинов; не устоял и каменный мост, — последний оплот неприятельский».

Повесть о князе Идаре и уничтожении Тмутараканского княжества (не дошедшая до русских бытописателей)

Предание сохранило нам занимательное повествование о внуке знаменитого Инала, князе Идаре. Как выше упомянуто, Инал был женат три раза. От третьей жены у него осталось два сына: Унармес и Кирмиш, которые женились на адыхских княжнах. Унармес оставил сына Тохтамыша, владевшего Кабардой. Кирмиш умер, оставив беременную жену, которая была взята в дом к родителю своему Хамишеву. Будучи у него, она родила сына, которого назвали Идаром. Он воспитывался у матери до совершеннолетия. За его хороший характер и отличные способности дед его, Хамишев Бжедухский, князь Эльжеруко и весь адыхейский народ, несмотря на юные его лета, страстно его любили и питали к нему особенное уважение. Все находили в нем по приветливости и добродетелям великое сходство с князем Иналом. Когда же он возмужал, то стал помышлять о покорении соседственных народов и с этой целью собрал войско из кахов и чапсогов и повел его на Тамтаракайское княжество и Хазарское царство. Судьба благоприятствовала его предприятиям: он возвратился с богатой добычей и множеством пленных. Дед его, Эльжеруко Бжедухский, и могучий великан Редедя сопутствовали ему в набегах. Не было в адыхейском народе никого, кто бы мог устоять против силы Редеди; почему современники прославили его в следующей песне: Ой Ридадя, о Ридадя махо ореда, о Ридадя, махо! т. е. «Редедя, Редедя, многосчастливый Редедя!» Эту песню и ныне поют во время свадьбы, жатвы или сенокоса, когда народ бывает в сборе. Долгое время адыхейцы жили спокойно, не тревожимые никакими нашествиями от врагов внешних. Князь Идар с Эльжеруко Хамишевым и Редедею, собрав кахов, хагаков и воинов из других адыхейских племен, пошли на Тамтаракай. Тамтаракайцы вышли к ним навстречу с своим ополчением; когда обе армии сблизились, Редедя, по обычаю тогдашних времен, захотел решить участь войны единоборством Он стал просить у тамтаракайского князя бойца и говорил ему: «Сыт щхьэкIэ дгъэкIуэдрэ ныбжьэгъухэрикI, ди дзэхэрикI, лъыикI тхьэ дгъажэрэ», т. е. «Чтобы не терять с обеих сторон войска, не проливать напрасно крови и не разрывать дружбы, одолей меня и возьми все, что имею». Князь тамтаракайский согласился. Противники сняли с себя оружие, положили его на землю и начали борьбу, продолжавшуюся несколько часов. Наконец Редедя пал, и князь поразил его ножом. Происшествие это прекратило войну, и адыхейцы возвратились в отечество, более сожалея о потере лучшего воина, чем о неудаче предприятия. Спустя несколько лет после этого похода, адыхейцы собрали значительное войско с намерением отомстить за смерть Редеди, а вместе с тем завоевать тамтаракайскую землю. Для увеличения своих сил они просили помощи у опсов, и те им прислали до 6000 отборных людей, с которыми отправились в Тамтаракайское княжество; несколько тысяч неприятелей вышло к ним навстречу. Много было сражений кровопролитных, много погибло людей, много разорено жилищ, много истреблено имущества, но намерение адыхейцев было непоколебимо: отомстить жестоко за смерть Редеди и уничтожить Тамтаракай. Война продолжалась несколько времени с величайшим упорством с обеих сторон. Наконец адыхейцы победили своих врагов и разорили всю область Тамтаракайскую. После этой победы они возвратились в отечество с богатой добычей и множеством пленных. С того времени ведется пословица у адыхейских племен: «Тамтаркъай и махуэр къыпхук1уэ» или «Тамтаракъай ухъу», т. е. «Да будет тебе участь Тамтаракая». Еще говорят вместо брани: Тамтаракай ух! — «Будь ты Тамтаракаем!» Так же говорят и татары: Тамтаракай бал, что имеет то же значение. Без сомнения, тамтаракайский князь есть русский князь Мстислав, княживший в молодости своей в Тмутаракани. История сохранила повесть о его единоборстве с Редедею, совершенно схожую с нашим преданием. В русских летописях имя Тмутараканского удела исчезает в XII столетии с совершенной неизвестностью о той войне, которая стерла с лица земли одно из княжеств Русской державы. Но предание и в особенности пословица, оставшаяся в народе, без сомнения доказывают, что это событие совершено нашими предками. Русские называли их вообще косогами, по названию одного из наших племен (кегехов), которые жили всех ближе к Тмутараканскому княжеству.
Несколько лет спустя после вышеописанных происшествий кабардинские князья, происходящие от Инала, перессорились между собой. Каждый из них хотел властвовать один над кабардинским народом. После многих перемен, междоусобная война кончилась изгнанием князя Тохтамыша и сына его Безруко, поселившихся близ реки Кубани, на речке, названной его именем — Тохтамыш; другой его сын Калиш жил на том месте, где ныне Волгского казачьего полка станица Сабля и которая по его имени названа Калишем. Изгнанные князья происходили от детей третьей жены Инала, а те, которые их вытеснили, были потомки старшего сына от первой жены Инала. Князь Идар, находившийся тогда у деда своего Хамишева в земле кахов, сведав о распрях, возникших между его братьями, вознегодовал на них. Через два года позже он посылал к ним несколько раз, увещевая прекратить ссоры, и требовал от них примирения и дружбы на будущее время. Но видя, что они пренебрегают его советами и посредничеством, Идар собрал из кахов или чапсогов, хегаков, бжедухов, махошев и прочих закубанских племен многочисленное войско и пошел в Кабарду с намерением усмирить враждующих князей и взять свою долю из наследства отца. Не доходя Кабарды, прибыл к нему потомок Инала князь Коноко, чтоб совещаться с Тохтамышем. Кабардинские князья, узнав о намерении Идара, приготовились к войне; а между тем послали в горы к разным народам, приглашая вступить с ними в союз. Более всех они надеялись на оссов, потому что те находились с ними в родстве. Говорят, что первая жена Инала была дочь славного осского или абазинского князя Ашева. По этому приглашению прибыли к ним около 3000 войска, набранного в разных местах гор; большая часть их была пешая. Князь Идар, посоветовавшись с двоюродным братом Тохтамышем, отправил к кабардинцам несколько знатных лиц, для объявления своих намерений: «князь Идар», говорили послы его, «желает примирить враждующих князей, чтобы они впредь жили дружелюбно и спокойно. Сверх того, он желает справедливого раздела кабардинского народа и требует себе и своим родным одну часть, а другою предоставляет владеть потомкам Инала от первой жены». Но кабардинские князья и народ на это не согласились, грубо отвечали на сделанные им предложения, и послы возвратились с отказом. Разгневанный Идар решился разделить народ насильственным образом. Он приказал жечь селения и народ выгонять к себе; а тех, которые будут противиться, велел убивать. Кабардинцы, видя это насилие, стали защищаться и, отступая, соединять свои силы; таким образом они дошли до Казбуруна, на правой стороне реки Баксана, Тут кабардинцы, соединив свои войска, сразились с войсками Идара. Кровопролитие было ужасное, жители, покрытые пеплом, и весь народ во время сражения производили страшный крик и вопль, проливая ручьями слезы. Некоторые из них для защиты надевали на голову пасхальные формы. Предание говорит, что на этом месте погибло с обеих сторон неисчислимое множество людей. Из числа князей пали: Тельстан, Айбак, Дударуко и Тохтамыш с сыном Калишем. Наконец это ужасное побоище кончилось миром, на следующих условиях: «чтобы князь Идар поселился в Кабарде, где ему угодно. Кабардинцы же обязывались почитать его за старшего князя и во всем ему повиноваться; противящихся же его воле решено было казнить». По окончании переговоров и единогласного утверждения мирного трактата, войска разошлись по домам. Князь Идар вскоре после того прибыл в Кабарду и, приняв бразды правления, владел ею беспрекословно. Собственная его часть называлась Идарией. Князь Идар, прожив после того несколько лет, умер и оставил по себе двух сыновей: Питу и Маремихо. Князь Коноко Берсланович, невзирая на трактат, уговорил отца Берслана и, избрав удобные обстоятельства, успел увести из Кабарды до 200 семейств. Он поселился с ними на речке Орпе; их потомки, живущие там, называются Бесленеевцами и нынешние их князья происходят от князя Коноко. от чего их называют ныне по имени предка — Коноковыми.

На Казбурунское сражение сложена следующая песня:
«В нашем Казбуруне все готовятся к жестокой битве.
Наши храбрые и знаменитые витязи побуждают друг друга выйти из Казбуруна и ринуться на неприятеля.
Вот выступают доблестный Эльжер Хамишев, Айдар храбрый и князь Эльжеруко, доблестный герой, на добром коне своем.
Тлаходуова серая лошадь падает у ворот досчатых укреплений Казбурунских, построенных в виде четырехугольника.
Смешались люди и кони в безобразной толпе одежд и лиц.
Падает храбрый витязь Альтай Богарсоков, с пробитым стрелой черепом.
Несмотря на ужасную сечу, Эльжер Хамишев и воспитанник его, князь Идар, одинаково упрямы.
Смотря на успех или неудачу своих, витязь
Эльжеруко то прыгает через ограду, то снова должен отступать назад.
Семигда Касибиев, погладивши бороду, ударом «бердыша сбивает ворота крепости.
Кургоков, добрый Женгери, неотразимый, один причиняет ужасное кровопролитие.
Доблестный Хамишев Эльжер, князь и храбрый, стойкий воин Идар и победоносный князь Эльжеруко отважно сражаются при переправе.
Два гордые брата Пишцуковы, бившиеся с ожесточением, кровавыми руками утирали свои бороды.
Несмотря на застывшую кровь на рукоятках сабель двух витязей Богарсоковых, в ограде мужественно сражавшихся, они вложили сабли свои в ножны, полагая, что неприятельское, войско сдается.
Мужественный Эльжер Хамишев, князь Идар и храбрый князь Эльжеруко, витязь неустрашимый, который прикован к седлу стрелами, не покидают битвы.
Здесь пылает Богарсоков аул; там между войсками громко воют вышедшие из Хашанских аулов жители; на головах их, вместо шлемов, видны пасхальные формы.
Мужественный Эльжер Хамишев, доблестный князь Идар и князь Эльжеруко были неумолимы, как пожар; теперь будут милостивее.
Нашипасева тегелия напитана кровью; удары его меча как будто вынули сердца из семи передовых полков неприятельских.
Храбрость малочисленной дружины бжедухских всадников, подобно невидимой чуме, нагоняет ужас на души противников.
А косой Коноко, не желая войны, удалился с многими кабардинцами.
Храбрые бжедухские всадники желали бы опять идти в дело, но изнеможение сил заставляет их оставаться на месте.
Абазинские пешие толпы таскают на спине копченую говядину и не думают о славе.
Амифокова белая лошадь издыхает от усталости, и золотой его рыцарский щит пробит и утыкан стрелами.
Князь Идар и храбр и мужественен, но не сравниться ему с Самагуом Шипшовым; этот есть из князей князь.
Война принудила и красавиц наших сносить бедствия и жить под навесом бурки, вместо палаток.
Мужественный Хамишев Эльжер, князь доблестный Идар — герой и князь Эльжеруко доблестный блистают в сече, как молния в темную ночь.
Один Дохшуков без пользы истер свою тегелию в бурьяне.
Коноково поколение должно помнить благодеяние Кургока и не забывать до последнего потомства»!

Много лет прошло после междоусобной войны в мире и спокойствии. Кабардинский народ забыл свои бедствия и поправился от разорения. Вдруг появились неожиданно около кабардинских границ тургуты, с многочисленным войском и с тарковскими татарами. Князья Бшиапшоко Берсланович, Кидиршоко Татлостанов, узнав наверное о приближении тургутов, собрали значительное войско в ожидании нападения; но не зная, с которой стороны неприятель перейдет границу, послали молодых князей: Кидиршоко, Тепсоруко и Шлахестана с 1000 отборными всадниками для наблюдения за неприятелем. Им поручено было высмотреть число и направление неприятелей и немедленно известить о том кабардинцев. Отправив наблюдательный отряд, кабардинцы занялись обеспечением своего имущества и народа. На другой же день получено было сведение о числе тургутов и об их направлении. Кабардинцы тотчас же отправили весь скот, конские табуны и семейства для безопасности в горы, а на третий день выступили и сошлись с тургутами при соединении реки Малки с Тереком, на переправе, где ныне горского казачьего полка Екатериноградская станица. Через реку завязалась перестрелка, во время которой многочисленные толпы тургутов и татар, переправившись через реку в разных местах, окружили и опрокинули кабардинцев, которые на этом месте не могли устоять и принуждены были отступать к горам. Дошедши до реки Псигон-псу, они стали на позиции, отделив половину своего войска на р. Баксан для лучшего охранения края. Тургуты, перейдя через Малку, начали жечь опустелые аулы и, разъезжая малыми толпами для отыскания оставшегося скота, вещей и прочего, стали ловить птицу, бить собак и кошек на пищу. Кровь убитого животного была для них самым приятным напитком. Кабардинцы, заметив их оплошность, начали нападать и истреблять их малыми частями. Видя это, тургуты соединились и выступили к реке Псигон-псу, где на укрепленной позиции стояли наши войска. Подпустив неприятеля на близкое расстояние, кабардинцы бросились на него с яростью. Загорелась жестокая битва, и кровь полилась ручьями. Но и на этот раз кабардинцы не могли одолеть неприятеля и принуждены были отступить к самым вершинам гор. На другой день тургуты пошли за ними и нашли их на позиции в весьма крепком ущелье, где снова завязалось упорное дело, продолжавшееся несколько дней и лишившее обе стороны множества людей. Из кабардинских князей убиты: Бшиапшоко, Кидиршоко, Коншоко Пушт и Каломет. Один из молодых князей, выскочив из-за скалы к мосту, который кабардинцы уничтожили, погиб в пропасти; князья Шалох и Галахстан были ранены. Кабардинцы были в опасном и ужасном положении, имея мало надежды на спасение, но через день неожиданно подоспела к ним помощь, состоявшая с лишком из 2000 людей, собранных из разных горских племен. Подкрепленные свежими войсками, кабардинцы начали действовать наступательно; они бросились с таким остервенением на врагов, что заставили их отступить и преследовали до переправы через Малку, беспрестанно сражаясь с отступающим неприятелем. Скоро тургуты удалились от пределов нашей земли, оставив в ней множество пленных, потомки которых и доныне находятся у нас в холопском состоянии. Кабардинцы прозвали их нашку, т. е. «узкий глаз». Место последнего сражения сохранило название Каш-Катау, т. е. «беги в горы». С того времени существует поговорка: когда бранятся, то говорят в виде злого обета: ипорипих уыхо, т. е. «чтоб ты попал туда, где нас режут». После этой победы кабардинцы поселились опять на прежних местах. Это сказание подтверждается следующей песней:
«Льется кровь ручьями в нашем Каш-Катау и нет места развернуться нашим доблестным наездникам и храбрым витязям в узком ущелье.
Из всех князей доблестнейший герой князь Кидиршоко погиб в Каш-Катау.
А молодой Тебсоруко при разрушении моста свалился в пропасть.
Богатым налокотникам, валявшимся на земле, завидовал и сам шамхал.
Уцелевшие от поражения воины наши пришли к Казы Бшиапшоковичу с печальными вестями.
Князь поскакал на помощь к своим войскам на пегом коне своем, столь быстро, что лопнули новые путлица на его седле.
Отличный конь этот пасется на горах с дикими тиграми и львами.
Могучему князю срубить голову с богатырских плеч — легкая забава; левой ли или правой рукой удар его нанесен, он равно силен, лишь бы было надежно древко копья; никогда он не выезжал из битвы с целым копьем.
Кидиримурзовский конь борется с быстрой волной, а седок его, храбрый Богдидар Коголукин, уже много поломал копий.
Ейдаровы двое сыновей на рыжих конях сражаются с неприятелем и, защищая друг друга, в жестоком бою пали эти храбрые витязи в Каш-Катау.
Тахтабиев сын Баташа, оборотясь, пустил стрелу, которой пробил двух знаменщиков.
Золотые их латы в кустах валяются.
Лук у сына Шоганова Маршанкуло два человека не могли натянуть, а пущенная им стрела пробивает разом трех человек.
Так знаменит был Ханцов сын Берд, что когда он на сером коне своем настигал неприятелей, то они впадали в робость, а сподвижники получали бодрость от его присутствия.
Ночью Ардашао, сын Шипшева, не заботится о покое; все его попечения обращены на войско. Стрела его, поражая врага, издавала звук, подобный звуку молота».

* * *

В XIII веке, внезапно и совершенно неожиданно, калмыки и татары, в числе около 3000 человек, сделали набег на Кабарду: сожгли хутора, отбили табуны и забрали много людей в плен. На другой день кабардинцы, узнав об этом происшествии, тотчас собрали до 1000 человек отборных наездников из Большой Кабарды и до 500 человек Малой Кабарды, начальство над которыми поручили гордому князю Шалоху. Князь этот, отправившись в погоню за неприятельской партией, через два дня настиг ее на привале близ урочища, называемого Маджарами. Князь Шалох бросился на хищников с ужасным криком. Испуганные калмыки в беспорядке пустились бежать, покидая добычу и все свое имущество. Князь Шалох отрядил 500 человек с добычей обратно в Кабарду, а сам с 1000 человек продолжал преследовать хищников, которых вторично нагнал в обширных степях, где завязал с ними жестокую битву и побил у них множество людей. Через несколько дней после того калмыки, подкрепленные новыми толпами, окружили кабардинцев и большую часть из них положили на месте, в том числе и князя Шалоха. Спасшиеся от побоища возвратились в Кабарду. Некоторые говорят; что князь Шалох взят в плен в этом сражении и после выкуплен, другие же утверждают, что он пал на месте битвы.

Через несколько лет после описанного нами происшествия возобновились ссоры и смуты между князьями Большой Кабарды. Наконец потомки Тохтамыша начали поступать гордо с народом, грабить и притеснять соседей и обнаружили злонамеренность и корыстолюбие в отношении к прочим князьям. Дурное поведение их возбудило двоюродных братьев составить заговор для истребления этого беспокойного и хищного дома; но князь Кайтуко Тохтамышев, сведав как-то о тайном умысле братьев, немедленно бежал к реке Малке, где и скрылся в прибрежном лесе. Братья же его пали жертвами заговора. Скрываясь в глуши лесов, он питался звериной охотой. Несчастная княгиня приготовляла сама пищу, жила в бедном шалаше и претерпевала все лишения в продолжение нескольких месяцев, отчаиваясь даже когда-либо увидеться с народом. Через охотников, ездивших в тот же лес, народ узнал, что князь Кайтуко находится на реке Малке, скрываясь в густоте леса, и обитает в шалаше. Кабардинцы послали к нему 500 человек с предложением возвратиться и быть по-прежнему в своей земле князем, но с тем, чтобы ему быть с князьями и народом обходительным, благосклонным, учтивым и никого не обижать. Посланным было приказано, если он на эти предложения не согласится и окажет сопротивление, то его лишить жизни, а княгиню привезти домой. Посланные отыскали его в лесу, где ему немедленно было объявлено предложение народа. Князь Кайтуко принял его и заключил условие, которое подтвердил клятвой: что если он впредь будет поступать дерзко и беззаконно, то пусть его лишат княжества. И так его взяли из лесу и с честью проводили на родину. Место, где он скрывался, и доныне называется Кайтуко. Через несколько лет он добровольно отказался от княжества, почему ныне дом Кайтуков считается

Источник: http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Kavkaz/XVIII/1700-1720/Nogmov/text2.htm