Большевики умело использовали эту самую тонкую сферу человеческой деятельности для обоснования своей политики в национальном вопросе и установления своего режима. Дело в том, что Ленин и его единомышленники хорошо осознавали, что без разъединения народов, без противопоставления различных слоев населения одной и той же нации невозможно одержать победу в борьбе за власть. По этой причине они и создали миф о наличии «двух культур» у каждого народа – «культуры буржуазной» и «культуры трудящихся». В конечном итоге большевики выступили против национальной культуры, против ее развития во имя «полного слияния рабочих всех национальностей и осуществления всемирной революции». Практика наглядно показала, что дало такое «слияние» и «всемирная революция». Жизнь не один раз доказала, что основным создателем и носителем культуры каждого народа, на каком бы уровне он не находился, является состоятельная, образованная часть населения. Таким образом, объявив настоящую войну против «буржуазной культуры» каждого народа, большевики объявили беспощадную войну и против ее носителей, т. е. самой образованной, дееспособной части населения каждого народа.

«Лозунг национальной культуры,– писал Ленин еще в 1913 г.,– есть буржуазный (а часто и черносотенно-клерикальный) обман. Наш лозунг есть интернациональная культура демократизма и всемирного рабочего движения». Далее он писал, что, кто хочет служить пролетариату, тот должен объединить рабочих всех наций, борясь неуклонно с буржуазным национализмом, и «своим», и чужим. Кто защищает лозунг национальной культуры,– тому место среди националистических мещан, а не среди марксистов 50. Но следует здесь заметить, что культура это прежде всего язык, традиции и обычаи народа, которые сопутствуют каждому этносу. Все слои каждого народа, независимо от их социального, политического и материального статуса, всегда оставались носителями своего родного языка, национальных обычаев и традиций.

Марксисты не хотели замечать, что именно в вопросах культуры все слои населения любого народа едины и выступают за сохранение и развитие своей национальной культуры. Национальность каждого народа проявляется именно в культурном творчестве. Культура и образованность не одно и то же, ибо культурное творчество первично по отношению к образованию. И поэтому не случайно большевики выступили против национальной культуры и ее автономии. Выступив против всякой национальной культуры, большевики пропагандировали космополитизм. В конечном итоге это привело к утрате каждым народом своего национального лица, своей неповторимости в образе жизни и образе мышления. Более того, они не только объявили войну национальной культуре каждого народа и ее носителям, но практика строительства «светлого будущего» показала, что фактически были физически уничтожены носители этой культуры или изгнаны со своей родины. Не случайно в современных условиях все народы бывшего Союза ринулись на возрождение своей национальной культуры, традиций и обычаев, которые всегда служили для каждого народа одним из важнейших механизмов воспитания подрастающего поколения и регулирования поведения граждан и их взаимоотношений.

В этом плане эти проблемы всегда стояли остро у народов Кавказа, где культ предков, их традиций и обычаев всегда занимает особое место. Именно горцы Северного Кавказа больше всего пострадали от так называемой «культурной революции» большевистского государства. Дело в том, что у многих из них была своя высокая традиционная культура, которая уходила своими корнями в глубь тысячелетий и она регулировала всю их общественно-политическую, социальную жизнь. Но к началу XX в. они не успели создать свою профессиональную культуру, сформировать национальную интеллигенцию, хотя и имели первых просветителей. Поэтому произошел разрыв преемственности. Что касается других, более многочисленных народов, у которых была уже своя профессиональная культура с огромной армией национальной интеллигенции, то они в меньшей степени ощутили большевистскую политику, «культурную революцию». Хотя большевики изгнали цвет национальной интеллигенции этих народов, все равно оставалась какая-то ее часть и определенная материально-техническая база у них. Этого всего не было у народов Северного Кавказа.

Да, советский режим создал на местах, в том числе и на Северном Кавказе, широкую сеть культурно-просветительских, научных учреждений, учебных заведений и т. д. Но фактически это все было начато на пустом месте, без достаточного учета наличия высокой традиционной культуры, которая была объявлена «националистической». Поэтому в плане ассимиляции горцев Северного Кавказа большевики достигли грандиозных успехов. За примерами нет необходимости далеко ходить.

Ни для кого не секрет, что одной из важнейших составных частей национальной культуры любого народа является его родной язык. Язык – это отражение душевного состояния народа. Общеизвестно, что каждый ребенок, когда он появляется на свет, с молоком матери получает и родной язык. Становление ребенка как личности, личности полноценной, познание им окружающего его необъятного мира должно проходить через усвоение родного языка и с помощью его. Это аксиома. Но это особый разговор, который требует к себе внимания исследователей на примере отдельных народов. Не случайно гениальные люди всех времен и народов так много внимания уделяли этому вопросу. Недаром великий певец Кавказа Расул Гамзатов сказал

И если завтра мой язык исчезнет,

То я готов сегодня умереть 51

Дело в том, что большевики до захвата ими власти заложили основы неравноправного положения языков в нашем государстве. Правда, они на словах неустанно повторяли о равноправии наций и народностей, в том числе и по проблемам языка.

В этой связи небезынтересным будет для читателя вспомнить положение из решений II съезда РСДРП по данному вопросу. Так, в восьмом пункте Программы большевиков, принятой на этом съезде, говорится следующее: «Право населения получать образование на родном языке, обеспечиваемое созданием на счет государства и органов самоуправления необходимых для этого школ; право каждого гражданина объясняться на родном языке на собраниях; введение родного языка наравне с государственными (выделено нами.– К.У) во всех местных общественных и государственных учреждениях»52. Речь идет о том, что большевики еще с первых дней своего существования разделили языки народов одного и того же государства на «государственные» и «негосударственные», т. е. на официальные и неофициальные. Естественно, тот язык, который получает статус государственного, имеет больше прав и возможностей в своем функционировании. Поэтому не случайно, спустя 8 десятилетий, все народы бывшего Советского Союза приняли заново закон о своих языках и объявили их государственными. Что касается Северного Кавказа в этом архиважном вопросе, то и здесь мы «опередили» всех. Кабардино-Балкария, т. е. ее чиновники, даже были инициаторами и вдохновителями проведения подобной политики. Они доказали «ненужность» родных языков и отказались от их преподавания в школах республики. Так, шаг за шагом, с помощью «своих» же чиновников мы почти уничтожили свою древнюю традиционную культуру, свой родной язык. Начиная с 60-х годов до недавнего времени в школах Северного Кавказа либо не преподавались вовсе родные языки, либо на их изучение отводилось часов меньше, чем на иностранные языки. Поэтому мало кто из среднего и младшего поколения горцев умеет читать и писать на родном языке грамотно. Следует здесь отметить, что и в современных условиях, когда под давлением общественности властные структуры повернулись лицом и к этой проблеме, многие руководители учебных заведений не создают необходимых условий для изучения родных языков. Даже некоторые чиновники создают осознанно или по недопониманию такие условия для молодежи, чтобы она не изучала свой родной язык. Все эти «недоработки» вызывают у определенной части коренных народов недоверие к федеральным и местным органам власти.

В. И. Ленин никогда не был до конца последовательным демократом ни в одном вопросе по проблеме национальных отношений. В частности, он утверждал: «Борьба против всякого национального гнета – безусловно да. Борьба за всякое национальное развитие, за «национальную культуру» вообще – безусловно нет...» Он далее говорил, что пролетариат же не только не борется отстоять национальное развитие каждой нации, а напротив, предостерегает массы от таких иллюзий, отстаивает самую полную свободу капиталистического оборота, приветствует всякую ассимиляцию наций, за исключением насильственной или опирающейся на привилегии 53. Но дело в том, что если происходит ассимиляция того или другого народа, то уже не имеет значения «насильственная» она или «ненасильственная».

В культурном строительстве отразились и остальные негативные явления, которые имели место в других сферах жизни общества. Помимо физического уничтожения многих деятелей культуры, науки и духовенства, были разрушены памятники материальной культуры под видом борьбы против религии. Но самое страшное то, что в годы культурного строительства происходит унификация методов мышления, живое, многоцветное мышление сводится к абстрактному единству.

Утверждается единая норма поведения не только в образе жизни, но и в образе мышления. Нарождающаяся молодая литература, музыка, искусство и вся остальная профессиональная культура должна была быть единой, вернее, единственной – социалистической по своему содержанию. Всякая альтернатива в культуре, как и в экономике, политике, исключалась. Тем не менее при всей противоречивости и значительных недостатках в культурном строительстве одним из главных его достижений является то, что за годы большевистского режима была создана огромная армия национальной интеллигенции. В этом плане значительных успехов достигнуто и адыгами (черкесами). Молодые писатели, поэты и драматурги превратили литературу из «словесной науки» в «красное художество». По меткому выражению Г. Д. Гачева, не только создается «высокая культура», но и происходит «разделение труда внутри духовной культуры»54. При подготовке кадров национальной интеллигенции имели место нарушения принципа социальной справедливости.

Именно в 20–30-е гг. закладывались основы наследственности советсткой бюрократии, т. е. дети бывших революционеров имели приоритет в образовании. Именно в этот период стали учиться в школах и вузах дети обеспеченных семей, а таковыми были новые бюрократы, вчерашние «революционеры». В частности, в 1938 г. 42,3 % студентов вузов составляли выходцы из семей интеллигенции.

При гарантированном бывшей конституцией СССР праве на бесплатное образование, включая высшее, реализовать его удавалось не всем. Дети из бедных семей вынуждены были как можно раньше начинать трудиться, ибо родители не могли их прокормить. Поэтому число учащихся сокращается при переходе к более высокой ступени образования. Только половина детей продолжает учиться после четырех классов, один из десяти идет в восьмой класс и менее 5 % получает высшее образование. Заметим, что тогда в Англии было обязательное десятиклассное образование. Даже до установления платы в вузах и средних учебных заведениях многие студенты вынуждены были оставлять учебу по материальным соображениям.

Указом Совнаркома от 20 октября 1940 г. (кстати, противоречащем Конституции, по которой изменения в ней должны были производиться только по решению бывшего Верховного Совета СССР) была введена плата за обучение в 8–10 классах средней школы в размере 150–200 рублей в год, а для студентов вузов – 300–500 рублей в год. Если учесть, что средняя зарплата составляла тогда 335 рублей в месяц, а фактический заработок многих рабочих – не более 150 рублей, становится ясно, что это была существенная преграда на пути к образованию, но для детей бюрократии эта преграда была преодолима.

Самое удивительное, то что введение платы за обучение объяснялось растущим благосостоянием народа. В первые же годы после введения этого указа 20 % учащихся средних школ РСФСР бросили учебу 55. Ими в основном были дети рабочих и крестьян. Так советская бюрократия пробивала себе дорогу не без помощи различных антидемократических законов и указов самого государства. Шаг за шагом в среде кадров интеллигенции утверждалась некомпетентность, особенно среди руководящих работников. Рост некомпетентности и безответственности бюрократии связан также и с системой подготовки кадров специалистов народного хозяйства через высшие и средние специальные учебные зведения. Учебные заведения тоже строят свою работу с учетом этой некомпетентности бюрократии и характера ее работы. Они готовят в основном специалистов среднего качества и широкого профиля, т. е. и здесь «валовое производство», а не качество.

Но вернемся к современному периоду. Небезынтересными будут для читателя результаты социологических исследований, проведенных нами по вопросам состояния учебно-воспитательной работы в вузах и средних специальных заведениях республики. Здесь следует отметить, что респондентами были, главным образом, студенты Кабардино-Балкарского госуниверситета и Кабардино-Балкарской сельскохозяйственной академии. Вот некоторые оценки работы учебных заведений самими же студентами: на вопрос «Как вы оцениваете формы и методы проведения семинарских и практических занятий в вашем вузе?» ответы были не очень утешительными. В частности, формы и методы проведения занятий, где студент не только закрепляет полученные знания, но и учится мыслить, удовлетворяли только 29,2 % респондентов, зато 54,2 % опрошенных отметили, что совершенно не устраивают. А когда мы попросили респондентов отметить наиболее характерные недостатки, которые имеются, на их взгляд, в работе учебного заведения, то 46 % опрошенных отметили, что преподавание предметов мало увязывается с будущей работой, т. е. это говорит о том, что учебные заведения работают в отрыве от реальной жизни и потребностей производства. Следует также отметить, что 10,6 % респондентов показали, что в учебных заведениях преподается много лишних дисциплин. 15,9 % опрошенных отметили, что их недостаточно знакомят с новейшими достижениями науки и техники. 13,3 % из общего числа респондентов указали, что их недостаточно приобщали к научной работе.

Эти недостатки являются, на наш взгляд, наиболее характерными для большинства учебных заведений нашей страны, где готовят кадры всех отраслей хозяйства. Результаты социологических исследований, хотя они и небесспорны и не последнее слово в оценке деятельности наших вузов и техникумов, показывают, что мы мало внимания уделяем качеству подготовки кадров специалистов и работа учебных заведений далеко не отвечает требованиям сегодняшнего времени. Не потому ли наши кадры, выезжающие за рубеж, переаттестовываются, прежде чем получить допуск к работе?

Таким образом, основы некомпетентности бюрократии закладываются в учебных заведениях, где они готовятся. А на основной работе после окончания учебного заведения она (бюрократия) фактически заново приобретает профессию, быстро приспосабливается ко всем тонкостям непроизводительной работы, безответственности, работая на себя.

Особенно тяжелые последствия может иметь господство бюрократии в сфере науки и культуры, где работа – это творчество, а любая творческая работа – это сугубо индивидуальная деятельность. Здесь как нигде нужна полная свобода деятельности и мышления. Именно при абсолютной свободе творчества можно выдвигать новые идеи, создавать новые духовные ценности, без которых невозможен прогресс общества.

Исключительно отрицательно влияет на экономику бюрократия, тормозящая внедрение в производство научных открытий. В этом плане небезынтересными будут для читателя некоторые примеры преступной медлительности нашей бюрократии в использовании достижений науки и техники в производстве.

В недавнем прошлом наша страна по фундаментальным научным разработкам на 10–15 лет обгоняла такую высокоразвитую страну, как Япония. А Япония зато намного быстрее вводила в производство достижения науки и техники, в том числе и наши. Если у нас от разработки до внедрения самый короткий срок был 18 месяцев, то в Японии самый длительный срок ­– 3 месяца 56. Мы здесь не учитываем то, что многие крупные открытия наших ученых десятилетиями не внедрялись в производство.

Или такой пример: еще в 60-е гг. наши ученые разработали метод непрерывной разливки стали. Этот метод впер-вые применен в Донецке, но до сих пор он не получил у нас нужного распространения. Хотя, по оценке авторитетных специалистов, «это крупнейшее в послевоенный период невовведение в металлургической промышленности». Однако с горечью надо констатировать тот факт, что преимущества новой технологии используем не мы. Япония получает таким путем 92,7 % выплавляемой стали, ФРГ – 84,6, Южная Корея – 71,1, США – больше половины. А наша страна, автор этой технологии, получала лишь около 14 %. Известный японский специалист Тадао Моримото подсчитал, что только при производстве горячего проката бывший СССР терял свыше 30 % выплавляемой стали. Энергия, по существу выбрасываемая на ветер нашей черной металлургией, превышала ее выработку всеми атомными электростанциями страны.

На производство одной тонны стали наша страна тратила на 62 % больше энергии, чем Япония. Потери в отрасли колоссальные, их общий объем составляет в тоннах такую же сумму, какую составляло производство стали за год в Китае, несмотря на то, что бывшему СССР принадлежит приоритет в разработке прогрессивного метода непрерывной разливки стали, сегодня вся мировая металлургия оперирует этим методом. Основная доля продукции нашей стали плавится в мартенах, т. е. с использованием самого экологически вредного метода, от которого цивилизованные страны стремятся отказаться вообще (в Японии мартенов нет уже давно)57.

Пагубное влияние бюрократии на науку и культуру заключалось и в том, что она контролирует их кадровый состав. Она выдвигает на руководящие должности всех важнейших сфер человеческой деятельности угодников, дилетантов. При монополии партии в подборе и расстановке кадров чаще всего во главе научных, учебных и культурных учреждений оказывались они и в свою очередь подбирали себе подобных, создавали свои «ударные бригады» и постепенно изгоняли из этих коллективов преданные своему делу таланты.

Свобода творчества в науке и культуре особенно ограничивается в национальных республиках, ибо как нигде здесь действуют свои особые кланы. Научные, культурные учреждения превращены фактически в вотчины местных «князей», а своих сотрудников они воспринимают как своих «крепостных крестьян». При такой «расстановке сил» трудно проявить свободомыслие.

Бюрократия сделала науку и культуру в нашей стране исполнителями своих социальных заказов. Они стали настолько политизированными , что из науки (особенно в этом преуспели общественные науки) полностью была исключена альтернатива. В раскрытии тех или иных процессов и прогнозировании дальнейшего развития общества обеспечивалась «генеральная линия на строительство светлого будущего».

Таким образом, казарменный социализм вместо капиталистов и помещиков – официальных владетелей собственности, вместо царя, монарха и т. д. создал новых «фараонов», кстати, со своими мавзолеями, вождей не только нашей страны, но и даже мирового пролетариата, неофициальных обладателей не только собственности общества, но и его интеллектуального богатства.

Большевистский режим исключил полностью не только свободу творчества, но и физически уничтожил множество талантливых представителей интеллигенции, а многих оставшихся в живых превратил в своих слуг, рабов. А большинство армии интеллигенции не могло отказаться от буржуазно-демократических форм разрешения общественных противоречий и не хотело идти дальше: в массовый террор, гражданскую войну, «немедленный» социализм и мировую революцию.

Другая, менее образованная и меньшая, часть считала такой путь неизбежным и потому решительно ринулась в Октябрь. Следует здесь отметить, что большая часть интеллигенции, которая поверила в правоту сторонников «красногвардейской атаки на капитал» постепенно отошла от них и покинула свою Родину, а та часть, которая не успела покинуть страну и пыталась рассуждать самостоятельно, оказалась «врагом народа» и закончила свою жизнь в концлагерях.

Пока еще нет точных данных, сколько человек представителей интеллигенции покинуло нашу страну, начиная с 1917 г. по настоящее время, но во всяком случае этот великий «бег» продолжается по сей день. За период Гражданской войны за границей оказалось более 500 крупных ученых, возглавивших кафедры и целые научные направления. К ним относятся такие крупные ученые, как С. Н. Виноградский, В. К. Агафонов, К. Н. Давыдов, Б. П. Уваров, П. А. Сорокин и др. В одном только Париже Общество русских инженеров насчитывало три тысячи человек, Общество химиков – более 200 членов 58.

Практика партийного строительства, которая воздвигалась по принципу «Чем больше членов партии – тем лучше», и ее антидемократическое руководство обществом, в том числе и культурой, нанесли огромный ущерб интеллектуальному потенциалу нашего государства. С 30-х гг. шел процесс значительного роста членов партии, с одной стороны, и постепенный спад интеллектуального и нравственного уровня членов партии в целом, партийных руководителей всех звеньев. Например, если в год смерти Ленина в ней было 500 000 коммунистов, то к 1934 г. партия выросла более чем в пять раз (2,7 млн чел.). Такое массовое пополнение ее рядов в стране, где большинство населения было неграмотным, не могло не привести к снижению интеллектуального уровня партии.

Катастрофические последствия имела также внутрипартийная борьба и репрессии 30-х, 40-х и начала 50-х гг. Их жертвами стали почти все лучшие члены партии, которые смело и открыто критиковали недостатки, имеющиеся не только в деятельности партии, но и в целом государства. Из политической жизни нашей страны исключены не только плюрализм, критика и самокритика, но и носители этих демократических принципов нашего общества. Была истреблена не только та часть членов партии, которая мыслила самостоятельно, но и уничтожила условия появления всякой демократии, всякого свободолюбия. В результате этой инквизиции по-советски партия и общество оказались без оппонентов, утвердилась одна правда, одна идеология, одно мнение, одна политика.

Все это вместе взятое: тотальный рост партийных рядов, репрессии, догматизация и еще большая централизация внутрипартийной жизни и фактическое лишение партийной массы права на теоретическое творчество – привело к падению интеллектуального и нравственного уровня партии в сравнении с соответствующими качественными характеристиками общества в целом.

Кстати, об этом предупреждал в 1941 г. В. И. Вернадский, т. е. в час, когда вражеская армия приблизилась к Москве, он писал, что «крупные неудачи нашей власти – результат ослабления ее культурности. Средний уровень коммунистов – и морально, и интеллектуально – ниже среднего уровня беспартийных, он сильно понизился в последние годы – в тюрьмах, ссылке казнены лучшие люди партии, делавшие революцию...» Действительно, на фоне отчуждения народа от собственности и управления происходил процесс разделения партии на пассивную массу и руководящую элиту, в чьих руках была сосредоточена вся полнота власти.

Партия сдала свои интеллектуальные позиции, выпустила из своих рук интеллектуальную инициативу. Более того, в партийную среду все больше начали проникать малоподготовленные люди. Они же начали «делать погоду» в партии, и усилились антиинтеллектуальные настроения в партии. Начали развиваться тенденции пренебрежительного отношения к людям гуманитарных профессий. На фоне такой антигуманитарной политики бурно начала развиваться в партии и обществе технократическая иллюзия. На деле это означало лишение партийной политики, в том числе и в экономической сфере, человеческого фактора. Гуманистические, духовные ценности общества уходят на задний план, о чем сегодня напомнила перестройка: не хлебом единым жив человек.

Вся партийная работа переносится из области идеологии и политики в область хозяйственной деятельности, в сферу повседневных, хозяйственных забот. В этот период, на волне оздоровления общей обстановки в партии и стране, усиления внимания к вопросам развития экономики, социальной сферы, прозвучали также призывы к большей деловитости и конкретности в партийной работе.

Безусловно, это была позитивная линия. Однако в части подбора партийных кадров она привнесла форму односторонней ориентации на выдвижение в партийные органы всех звеньев по принципу производственной грамотности работника. Как говорилось, например, в решении сентябрьского (1953 г.) Пленума ЦК КПСС, партийный руководитель, который не знает механизма и агротехники возделывания картофеля и овощей, не представляет себе существа квадратно-гнездового способа посадки, посева и других агротехнических мероприятий, окажется не в состоянии возглавить борьбу за подъем овощеводства и картофельного хозяйства.

Такой хозяйственно-технологический подход к подбору и расстановке партийных кадров был закреплен на XX съезде КПСС. Выступивший с отчетным докладом Н. С. Хрущев в очередной раз и с новой силой подчеркнул линию ЦК, обязывающую партийные кадры, всех коммунистов совершить поворот к вопросам конкретного руководства хозяйственным строительством. Этим самым партия фактически отказалась от занятий теми специфическими своими функциями – идеологической, политико-воспитательной работой и приоритет отдается хозяйственной деятельности, подменяя во всем хозяйственные и советские органы.

Принципиально важное для партии требование с повышением компетентности, деловитости рабочего руководства экономической политикой, будучи переведенным на уровень текущих дел, вылилось быстро в формальный акт «укрепления» партийных комитетов преимущественно специалистами промышленности и сельского хозяйства. Одновременно вытесняются из партийных комитетов работники с гуманитарным образованием. С неослабевающей энергией проводилась такая кадровая политика и после октябрьского (1964) Пленума ЦК КПСС.

Двадцатый съезд КПСС постановил, что партийные организации должны совершить крутой поворот к вопросам конкретного руководства хозяйственным строительством, усилить изучение техники и экономики промышленных предприятий, колхозов, МТС и совхозов, чтобы руководить их работой с глубоким знанием дела. Он тоже указал, что необходимо поэтому обеспечить, чтобы на руководящей работе в райкомах партии, в особенности в качестве секретарей и инструкторов по зонам МТС, находились люди, хорошо знающие сельскохозяйственное производство. Съезд тоже постановил, чтобы одновременно провести такую же кадровую политику и в городах с тем, чтобы в горкомах партии секретарями, инструкторами работали люди с инженерно-техническим образованием 59.

Новое руководство, пришедшее к власти в октябре 1964 г., не устранило имевшиеся в то время причины, порождавшие негативные процессы в партии и обществе. Более того, оно фактически встало на защиту консервативных устоев и порядков, а в ряде случаев возрождая старые сталинские методы руководства и управления. Осудив Хрущева за волюнтаризм и субъективизм, оно прежде всего позаботилось о том, чтобы перечеркнуть его радикальные начинания. Наряду со справедливым осуждением реальных ошибок Хрущева было поставлено под сомнение и то положительное, динамичное, что он, особенно на первых порах, принес с собой. Так, под флагом исправления волюнтаристских проявлений в партийной жизни были отменены нормы обновления руководящих кадров, что явилось одной из причин, породивших злоупотребление властью, моральное перерождение многих руководителей.

Подводя итоги работы в кадровой политике, XXVI съезд КПСС (1981) отметил в позитивном плане, что 75 % общего числа секретарей ЦК компартии бывших союзных республик, крайкомов и обкомов и 60 % секретарей горкомов и райкомов партии являются специалистами инженерно-технического профиля. Конечно, во время этого «инженерного бума» на партийную работу пришли многие специалисты, выросшие с годами в настоящих партийных работников. Это факт положительный. И все-таки в целом этот подход не выдерживает проверки жизнью. Об этом красноречиво говорит анализ состяния экономики и социальной сферы, проведенный в партийных документах последних лет. В девятой, десятой и одиннадцатой пятилетках, т. е. в период, когда в партийных комитетах работало наибольшее число специалистов народного хозяйства, темпы прироста национального дохода уменьшились более чем вдвое.

С начала 70-х гг. регулярно не выполнялись планы по большинству народно-хозяйственных показателей. В этот же период особенно усилилась практика подмены государственных органов партийными. Ослабло идейное влияние партии в обществе.

Безусловно, далеко не все из имевшихся неудач можно списать по статье «издержки в кадровой работе». Здесь действовал сложный комплекс объективных и субъективных причин. И тем не менее какая-то связь с составом кадров должна все-таки существовать. Однако и до последнего времени выдвижение к руководству партийными организациями главным образом специалистов промышленности и села продолжалось с прежней силой.

Спору нет, общественный статус народнохозяйственных специалистов в современном обществе высок, и кадровый корпус партии без них, конечно, был немыслим. И все-таки, не странно ли, что основной контингент политических работников подготавливался у нас в сельскохозяйственных и политехнических институтах? Этим самым партия утратила свое политическое существо. В этой связи январский (1987) Пленум ЦК КПСС правильно признал необходимым пополнить идеологический корпус партии людьми, хорошо знающими экономику, юриспруденцию, философию, социологию, литературу и искусство. Но было уже поздно. Даже после этого многие идеологические отделы обкомов, райкомов возглавлялись агрономами, инженерами. Например, в Кабардино-Балкарии почти все секретари РК и ГК КПСС были до приостановки их деятельности с сельскохозяйственным или инженерно-техническим образованием.

Даже во многих отделах пропаганды и агитации республиканских партийных комитетов работали многие без гуманитарного образования. Среди секретарей горкомов, райкомов партии около 80 % к концу 80-х гг. были специалистами промышленности и сельского хозяйства. Все эти негативные явления, которые имели место в кадровой политике, не могли не сказаться на состоянии экономики и культуры общества в целом. Тем не менее наблюдалось дальнейшее развитие культуры народов Кавказа, в том числе адыгов (черкесов). Мировую известность получили многие профессиональные коллективы культуры, представители литературы, науки и искусства 60.

В частности, не один взыскательный зрительный зал многих стран мира от Австралии до Америки аплодировал Кабардино-Балкарскому государственному ансамблю танца «Кабардинка». Мастерством этого замечательного академического ансамбля восхищались и восхищаются многие специалисты и миллионы зрителей. Сложились и успешно функционируют высокопрофессиональные драматические театры в Адыгее, Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии, где работают замечательные адыгские актеры. Адыги (черкесы) гордятся своими замечательными музыкантами, художниками, композиторами и литераторами. Далеко за пределами Российской Федерации и СНГ известно имя гениального дирижера Юрия Темирканова. «Выдающийся дирижер современности», «король музыкальной речи», «термоядерный Темирканов», «божественный дирижер»– такими эпитетами назван Юрий Хатуевич Темирканов 61.

Имена таких замечательных мастеров художественного слова, как А. Шогенцуков, А. Кешоков, Т. Керашев, И. Машбаш и многих адыгских (черкесских) деятелей литературы вошли в историю мировой культуры. В Адыгее, Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкесии – в регионах компактного проживания адыгов (черкесов) на своей исторической родине – функционируют крупные научные и учебные заведения. В них созданы научные школы, в которых трудятся ученые адыги (черкесы), многие из которых с мировым именем. Это такие высококвалифицированные историки, доктора наук, профессора из Нальчика, как Т. Х. Кумыков, Г. Х. Мамбетов, Х. М. Думанов, В. К. Кажаров, С. Х. Мафедзев, Б. Х. Бгажноков, А. Х. Бижев и многие другие. В Кабардино-Балкарии функционируют также общепризнанные школы физиков и математиков, где трудятся такие известные кабардинские ученые как доктора физико-математических наук, профессора Х. Б. Хоконов. А. А. Шебзухов, А. И. Темроков, А. М. Нахушев, Х. Ж. Дикинов, М. К. Жекамухов, П. М. Иванов, М. М. Ошхунов, М. Х. Шхануков, М. Х. Хоконов и другие.

В одной только Кабардино-Балкарии трудятся такие известные ученые-филологи, доктора наук, профессора-адыги, как А. Х. Хакуашев, Дж. Н. Коков, Р. Х. Хашхожева, Ю. М. Тхагазитов, А. М. Гутов, А. Х. Мусукаева (Есенкулова).

Настоящим «скачком» в развитии культуры, образования и науки явились последние годы для Адыгеи.

Источник: http://www.circassianworld.com/unejev_8.html