Наше время выдвигает беспрецедентные условия формирования национальных литератур. Они заключаются в их слиянии, так называемой гибридизации. С течением времени это вызывает непосредственную степень ассимиляции разных художественных моделей сознания, заимствование принципов организации и построения художественного текста, образостроения и т.д. Происходит обогащение прежнего литературного метода, которое вовсе не обязательно ведет к нивелированию так называемого национального колорита.

Облик современной адыгской литературы значительно изменился. 80-е—90-е годы стали переломным этапом, когда кризисное художественное сознание в поисках значительно утраченной национальной основы усиливает связи с народным фольклором, мифом. Эти связи можно считать одним из способов восстановления целостной картины мира. Современное художественное сознание испытывает серьезные трансформации, приближаясь к основной особенности мифологического мышления — литературному мифотворчеству. Новый литературный миф порой обретает форму смелого творческого эксперимента. Так возникает роман-миф в стихах — “Каменный век” Х.Бештокова. Это произведение вывело кабардинскую литературу на новый уровень поэтики. Вслед за ним появилось целое направление современной адыгской литературы, которое можно обозначить как неомифологизм. Эта новая тенденция связана с появлением целого ряда художественных произведений, которые можно обозначить как роман-миф: “Страшен путь на Ошхамахо” М.Эльберда, “Вино мертвых” Н.Куека, “Сказание о Железном Волке” Ю.Чуяко, “Каменный век” Х.Бештокова. Роман Д.Кошубаева “Абраг” также относится к жанру романа-мифа, вместе с тем в истории адыгской литературы это — первый роман-антиутопия.

Повесть Емкужа “Всемирный потоп” соответствует определению повести-притчи, одновременно это — повесть-антиутопия. К этому же жанру можно отнести повесть “Затерявшийся в городе” молодого талантливого кабардинского прозаика с драматической судьбой — Заура Канкулова. К жанру повести-притчи относится и “Черная гора” Н.Куека.

Новый стиль сочетается с яркой преемственностью художественного письма, оставленной в наследство классиками национальных литератур: Б.Пачева, К.Мячиева, А.Шогенцукова, К.Кулиева, Т.Керашева, А.Кешокова и др.

Сегодня можно говорить о двух противоположных тенденциях в отечественной адыгской литературе: первая (так называемый изоляционистский этноцентризм) направлена “в глубь” национальной литературы, имеющей своим фундаментом народный фольклор. Вторая тенденция направлена “вширь”, по направлению к инонациональным литературам. При этом первое направление предполагает усиление требований к уровню знания кабардинского языка, национального фольклора и кабардинской (и в целом адыгской) литературы, второе связано с освоением опыта зарубежной литературы и мировой культуры в целом. Без обязательного развития этих двух направлений перспективы формирования адыгской литературы и литературоведения представляются весьма сомнительными.

Только после крушения “железного занавеса” у адыгов появилась возможность познакомиться с литературой соотечественников из черкесского зарубежья. Литературоведы были приятно удивлены ее богатством и разнообразием. Стало возможным, например, изучение творчества основоположника турецкой реалистической литературы Ахмеда Метхата (настоящая фамилия Хагур), прозаика Омера Сейфутдина (настоящая фамилия Хатков), с именем которого в Турции связывают появление жанра новеллы. Открылся доступ к изучению творчества потомка египетских черкесов-мамлюков Махмуда Баруди (1838—1904), который является основоположником новой египетской поэзии. Другого египетского черкеса — Ахмеда Шауки (1868—1932) называют “эмиром арабских поэтов” и “отцом арабской драматургии”. Мы смогли познакомиться с произведениями Мухадина Кандура, выходца из иорданских черкесов. Он талантливый композитор, режиссер, долгое время работавший в Голливуде, прозаик, автор трилогии “Кавказ”, переведенной на русский, английский, кабардинский языки. Следует особо отметить Орхана Памука, получившего Нобелевскую премию по литературе за роман “Стамбул” в 2006 году. Этот автор — представитель черкесской диаспоры из Турции.

Среди литературоведов существуют разночтения относительно того, к какой национальной литературе следует относить того или иного русскоязычного писателя, в том числе билингва. По-моему, здесь необходимо выработать единый концептуальный подход, руководствуясь не только критерием языковой принадлежности,
а и — главным образом — проблематикой произведения.

Подобная ситуация типична для литературы постколониального периода. Например, обрела популярность франкоязычная арабская литература, получившая новый импульс развития в бывших колониях Франции — в Марокко, Алжире. Блестяще владеющие французским языком, эти авторы идентифицируются как арабские.

Все еще остается острой проблема художественных переводов с русского на кабардинский (балкарский) и с кабардинского (балкарского) на русский. Если в период развитого и позднего социализма в республике практиковались целевые направления для подготовки перспективных студентов в центральные вузы страны (например, на переводческое отделение Литинститута), то сейчас эти возможности практически утрачены. Вместе с тем существует необходимость готовить переводчиков из национальной среды, свободно владеющих родным языком, так как для квалифицированных переводов требуется не только прекрасное знание языка, но и знание национальной психологии.